Эксперты, собравшиеся на профильной дискуссии, сходятся в одном: углеродные единицы пока не стали полноценным ликвидным активом. Максим Кочетков из Мосбиржи прямо указывает на дисбаланс: предложений от компаний много, но покупателей нет, за исключением участников сахалинского эксперимента. Без жесткого регуляторного стимула, такого как расширение квотирования на другие регионы, рынок рискует остаться с нулевой ценой активов. Дополнительным тормозом выступает налоговая неопределенность, из-за которой компании боятся фиксировать убытки от покупки единиц.
Сахалинский кейс при этом демонстрирует парадоксальный эффект. За время эксперимента регион сократил выбросы почти на 900 тысяч тонн при росте ВРП на 51%, однако бизнес до сих пор воспринимает квоты как побочный продукт, а не как реальный коммерческий товар. Артем Рафальский из Минэкологии области подчеркивает, что преодоление этого психологического барьера — главная задача регулятора. В то же время верификаторы отмечают, что рынок страдает от дефицита доверия, а лесные и природные климатические проекты остаются недопредставленными.
Международная повестка смещается в сторону восточных партнеров. Алексей Спирин из «РУСАЛа» отмечает, что Китай становится ключевым игроком, задающим правила игры, и российскому бизнесу придется адаптироваться к новым стандартам углеродного следа. Параллельно развивается рынок «зеленых» атрибутов электроэнергии: в реестре уже 222 объекта, а с Китаем ведутся переговоры о взаимном признании сертификатов. Пока климатические инструменты остаются скорее вопросом репутации и подготовки к будущим требованиям цепочек поставок, чем источником прямой прибыли.
Комментарии (0)
Пока нет комментариев. Будьте первым!