Последний путь главного митька: Петербург простился с Шинкаревым

У храма на Конюшенной площади собрались люди, которых легко принять за массовку фильма о рок-клубе восьмидесятых: седые косички, береты и старая кожа. В Петербурге провожали Владимира Шинкарева — художника и писателя, который придумал «Митьков» и научил целый город видеть свет в небритости и беззлобном лукавстве.

В храме Спаса Нерукотворного Образа к полудню не осталось свободного места. Здесь собрались те, кто десятилетиями составлял костяк ленинградского андерграунда: сооснователь «Митьков» Дмитрий Шагин, музыкант Всеволод Гаккель, лидер группы НОМ Андрей Кагадеев, художники Кирилл Миллер и Виктор Тихомиров. Это была публика, знавшая друг друга по котельным, «сайгонам» и подвальным выставкам. Прощание с Владимиром Шинкаревым обошлось без официальных делегаций и зачитанных по бумажке телеграмм — только близкие, друзья и почитатели.

Когда в церкви открыли гроб, близкие обступили его плотным кольцом, поддерживая друг друга. Выбор места был осознанным: священник позже назовет Шинкарева завсегдатаем этого храма. Художник видел в живописи эзотерический и божественный смысл, со временем став активным прихожанином. Настоятель назвал покойного «импровизатором», который тонко чувствовал дыхание города и знал, что Петербург стоит на молитве. Для своих коллег он навсегда остался «трудягой», который в каждой работе старался нести людям тихий свет.

Вынос гроба сопровождался аплодисментами и внезапным снегопадом. В этой резкой перемене погоды собравшиеся увидели добрый знак — будто сам Шинкарев, мастер зимних пейзажей, подал сигнал, что всё идет правильно. На Смоленское кладбище добирались большой коммуной: те, кто не поместился в заказанный автобус, подсаживались в машины к друзьям. Смоленское кладбище стало финальной точкой маршрута, где у разрытой могилы прозвучала проповедь, ставшая фактически манифестом «митьковской» философии.

Священник говорил о людях, которые не стремятся к мировому господству, не хотят «греметь на весь мир» и сознательно выбирают путь «малости». Эта позиция — ничего не достигать, но при этом обретать подлинное через любовь к людям — была стержнем жизни Шинкарева. Могилу засыпали землей и укрыли лапником. Рядом установили единственный венок — от группы ДДТ. Среди пришедших грустно обсуждали, что старая гвардия уходит один за одним: кто-то навсегда, а кто-то — в вынужденную эмиграцию. Над кладбищем продолжал кружить мелкий снег, закрывая главу истории города, которую Шинкарев не просто описал в своих книгах, но и создал своими руками.